Никита Соловьёв       07.05.2021 18:00      

Книга лишней не будет: приобщаемся к философскому чтению

Судьба Эдипа, поиск свободы от Хаксли и абсурдность мира от Сартра

Фото / litcult.ru

Чтобы выбрать книгу для чтения, нужно найти любимого писателя, как любимый фильм или песню.  Как минимум, потому что содержание и посыл книг зависит от эпохи, национальности, культуры, в которой жил автор. Через эти параметры книга передает свою эстетику и атмосферу, воспроизводит исторические события, быт и философию своего времени. Когда я осматриваю свою библиотеку, беглый взгляд находит разноцветные обложки и фамилии авторов, которые в разный промежуток времени влияли на мое мировоззрение. К каждому писателю у меня сформировалась кратенькое описание. К примеру, Фицджеральд - идеальное описание Америки и ее светского общества начала 20-х годов; Рабле – политический фельетон и бытовая комедия; Бальзак – феноменальный язык, который и в переводе читается взахлеб, что хочется как можно скорее перенасытиться текстом; Кафка – сложный и незаконченный триллер, внутренний страх; Томпсон – эксклюзивная журналистика; Достоевский – мастер образов и коварная чахотка, Гоголь – сказочное описание и фантасмагория; Пушкин – крушение стереотипов, революция. Список можно растянуть еще на страницу, но вряд ли вы хотите заучивать фамилии и емкие описания.  Каждый из них внес вклад в становление многих людей, каждый связывает похожие сюжетные линии с моментами из своей жизни, и каждый остается в голове до того, пока мы живы. В этом материале я решил описать трех главных писателей в моей жизни, которые возможно полюбятся и вам.

Среди знакомых мне писателей я готов выделить лишь двух более значимых для меня в философско-писательском плане и одного в эстетически-духовном. В первом случае, мы обратимся к Жан-Поль Сартру («Тошнота», «Стена», «Слова») и Олдосу Хаксли («О дивный новый мир», «Остров», «Двери восприятия»), во втором к Софоклу («Царь Эдип», «Антигона»).

Антигона выводит слепого Эдипа из ФивКартина Жалабера / dic.academic.ru

«Убийца надевает сапоги»

С вашего позволения, начну с эстетической стороны моего столь удивительного вкуса, а именно с древнегреческого драматурга Софокла. Случилось так, что о его трудах я узнал в 9-м классе, когда пристрастился к творчеству американской рок-группы The Doors. Словно холодным душем окатил меня одноголосый монолог Моррисона: «Father, yes son, I want to kill you. Mother...I want to...fuck you». Огненный штурм прошелся по голове. Мне стало интересно, что бы это могло значить, зачем это в песне? И в поисках информации я наткнулся на Софокла, а именно на «Царя Эдипа». Перечитав его, будучи уже студентом, посмотрев экранизацию Паоло Пазолини, я больше проникся повествованием Софокла, что в дальнейшем прочел еще и «Антигону».  Очеловечив своих персонажей, он поднимает все вечные темы, а главное уделяет внимание личности персонажа, проблема которой будет детально разбираться в XX веке. Проблема  рока, личности, ответственности и справедливости окутывают главного героя трагедии Эдипа. Его переживания, поиск истины и страдания позволяют читателю переживать эти мгновения как часть собственного душевного опыта, что потом доведет до канонического Сартр в своем романе «Тошнота». Разгадав загадку, но не увидев истины, герой осознает насколько слепцом он был, символично ослепляет себя. Софокл своим произведением затрагивает главную идею: судьба непредсказуема, и человек сам вершит ее. Какие бы трудности и беды нас не преследовали, кто бы не предсказывал нам будущее – все зависит от  наших дальнейших действий. То, о чем так упорно писали авторы всего век-два назад, греки уже написали за 2500 лет до этого, в этом и есть свой шарм  древнегреческой литературы, в частности трагедий Софокла. В них есть вещи, которые не под силу современным авторам. 

Иллюстрация романа Ж. П. Сартра «Тошнота» / illustrators.ru

«Существование — вот чего я боюсь»

Не зря в повествовании о Софокле я упомянул Жан-Поль Сартра, так как именно  он перехватывает эстафету в этом эссе. Один из самых известных представителей экзистенциализма, наравне с Альбертом Камю, который углубился в проблемы личности, переживаний, противоречием между внутренним миром и окружающим, проблему борьбы внутреннего мира и конечно свободы. Из его произведений, конечно, все выделяют «Тошноту» и не зря. Главный герой Антуан Рокантен переживает одиночество, причем как  социального типа, так и личностного. Погружаясь в самого себя, чувствуя постоянный страх и тревогу, Антуан понимает абсурдность мира. Все свои мысли он записывает в дневник, который и является сознанием героя. Если Софокл показывал нам сцену, которую сложно представить в современном мире, то Сартр окунает нас в наши бытовые переживания, которые монотонно размазываются по ничтожному дневнику, показывая, как человек доходит до полного отчуждения от социума, но в тоже время пытается найти смысл, чтобы вернуться назад. Такое повествование зачастую отталкивает рядового читателя и ему не хочется больше прикасаться к этой книге,  потому что он начинает чувствовать то же самое, что и автор, но в этом, как мне кажется, и есть ценность в этой книге. Вдобавок, Сартр вводит не только одинокого Рокантена, но и тех, с кем он пересекается. Что Самоучка, что возлюбленная Анни страдают от одиночества. Первый пытается жить для других, вторая играет в театре, чтобы создавать чудесные сцены. Как раз с Анни и связан еще один сильный момент книги, когда Рокантен пытается спастись в любви, но получает разбитые надежды. К счастью, Сартр все-таки дает герою надежду на спасение, включая его любимую песню, теперь у него есть смысл, значит, он не просто существует, а уже живет.

Иллюстрация романа Олдоса Хаксли «О дивный новый мир» / www.livelib.ru

«О дивный новый мир»

Последний автор, который лидирует в коллекции моих книг – Олдос Хаксли. Причиной тому служит его невероятная разносторонность, как жанровая, так и философская. От антиутопии к утопии, от романа к эссе. Умело прописать личность, умело приписать ей политические симпатии и создать невероятные диалоги – все это Хаксли. Его противоречивость определяется степенью изучения мира, в том числе и измененного. В этом можно убедиться на простом примере его двух известных произведений: «О дивный новый мир» и «Остров». В дивном мире наркотик под названием сома служит для обдуривания народа, а в «Острове» - для освобождения. Переосмыслению помогли эксперименты с мескалином, про которые он и написал эссе «Двери восприятия». Также Хаксли играет и с религией, в начальных произведениях превалирует христианство, а в последующих буддизм и индуизм. Хаксли создавал разные системы общества, пытаясь заглянуть, какими они будут в будущем. Самое главное, что Хаксли не надо воспринимать серьезно, это всего лишь чтиво, чтобы немного поразмышлять и пофилософствовать.

Ну и раз уж у нас все начиналась с Софокла, то и закончу тоже им. В «Острове» есть сцена, когда главный герой Уилл Фарнаби приходит в театр на представление о Царе Эдипа, которое подверглось сильной цензуре. Теперь Эдип не выкалывает себе глаза, а пытается повеситься. Но его отговаривают девушка и юноша с Палы, обосновывая это тем, что не надо делать глупостей. Если это был очередной прогноз на будущее, где принято искажать и преобразовывать исторические факты и искусство, то могу сказать, что здесь Хаксли попал в точку…